Журнал
Винсент Жирарден: он местный. Это многое объясняет
Винсент Жирарден не любит вспоминать о том, каким долгим и непростым был его путь на винный Олимп. Он с удовольствием водит гостей по своей новой винодельне в Мерсо, стоимостью 3 млн евро и огромной, как супермаркет. Он с гордостью говорит о своем производстве и виноградниках, которые оцениваются экспертами в 20 млн евро. Он вдохновенно делится планами — он уже приобрел несколько гектаров чрезвычайно престижных premier cru в Пулиньи-Монраше и Шассань-Монраше и присматривается к нескольким другим, не менее прославленным... А вот о ранних годах, когда он ходил со своими винами от одного негоцианта к другому и стучался буквально в каждую дверь, хранит упорное молчание. О том, чего стоило ему взять первый банковский кредит, из него и слова не вытянешь!
В сущности, его можно понять. Крестьянин из Сантене, потомственный винодел в 11-м поколении, унаследовавший всего два гектара в не самом престижном апелласьоне Бургундии... На что он мог рассчитывать? Только на свои руки, вкус и талант.
Винсент произвел свое первое вино в 1982 году, а в 1985-м уже получил медаль на конкурсе в Париже. В 1990-х о кудеснике из Сантене и о его «ярком, фруктовом, глубоком, концентрированном» вине Santenay Charmes «с очень сбалансированным окончанием» восторженно писал винный гид Ашетт. Потом последовали Santenay Villages Charmes с полувековых лоз и Santenay с одного виноградника Clos de la Сonfrerie. Венчали коллекцию Santenay Premier Cru Gravieres и Santenay Premier Cru Beaurepaire. Критики только руками разводили — столь стремительно вина талантливого крестьянского парня достигли великих вершин лучших доменов Бургундии!
«Когда я читал у винных критиков, что стал первооткрывателем маленьких виноградников в Сантене, я смеялся, — говорит Жирарден. — Я ничего не открывал и специально не выискивал, потому что у меня тогда просто не было выбора. Я работал с тем, что было, со своими двумя гектарами».
Первые деньги были инвестированы в покупку виноградников — в том же Сантене, Монраше, Шассани. В Поммаре виноградники купить не удалось —он их арендовал.
«В те годы дела Бургундии шли в гору и хорошие вина были нарасхват, — утверждает Винсент. — Я почти ничего не делал, чтобы их продвигать. Когда вы хорошо работаете, негоцианты начинают толпиться у вашего порога».
Позволю себе не поверить. Его и теперь продолжают называть «самым работающим негоциантом Бургундии». А тогда... он просто пахал день и ночь! В середине 1990-х он еще работал на отцовской винодельне в Сантене (первые заработанные деньги пошли на установку современных пневматических прессов, которые обеспечивали мягкий отжим винограда) и продолжал производить свои вина, гамма которых год от года стремительно расширялась. Среди них появились даже premier cru и grand cru, правда, в небольших количествах.
Когда его отец ушел на пенсию, и он смог принимать самостоятельные решения, купил еще пять гектаров виноградников. Винсент создавал свое хозяйство по лоскуткам — за счет наследства, удачных покупок и взятых в аренду новых участков земли в лучших и самых известных апелласьонах Cote d'Or. От критиков он с удивлением узнал, что стал «представителем современного стиля бургундского виноделия», в пример и назидание прочим его коллегам ставились его вина Meursault —то «соблазнительно-женственные», то «жирные и мясистые», «со скрипящей на зубах кислотой», «восхитительной бархатистой текстурой», неизменно доставляющие любому попробовавшему их «утонченное удовольствие».
Читая эти велеречивые отзывы, за которые любой из его соседей был готов отдать половину своего урожая, Винсент удивлялся—ведь он привык считать себя в первую очередь виноградарем, а не виноделом. Общение с «коллегами» по виноградникам он и сегодня полагает самой важной частью своей работы: «Чтобы производить хорошие вина в Бургундии, мало знать виноделие. Вы должны быть своим — общаться с множеством соседей, знать людей, их жизнь, семьи и их виноградники. Вам должны доверять, с вами должны делиться, это часть крестьянской психологии. Я постоянно в контакте с виноградарями, которые помогают мне находить лучшие участки, покупать или арендовать их». Уже много лет благодаря двум своим соседям-виноградарям Винсент производит Beaune Premier Cru Greves — это вино, количество которого не превышает 425 ящиков, делается с 50-летних лоз. Трое других его соседей, владельцы 40-летних лоз,—соавторы Savigny-les-Beaune Premier Cru Serpentieres, количество которого также невелико. И пусть общее количество выпускаемых им вин исчисляется полумиллионом бутылок, объемы каждого наименования не способны удовлетворить знатоков по всему миру.
Весь виноград Дома собирается вручную, дважды перебирается — один раз на винограднике, а второй— на винодельне. Бережно отжимается, после завершения ферментации вина выдерживаются в дубовых бочках, причем все premiers crus выдерживаются в 30% бочках нового дуба, а grands crus — в 40%. Перед розливом красные вина не очищаются и не фильтруются, Винсент Жирарден никогда не бутилирует раньше апреля. Результат таков, что критика принимает вина от Жирардена, произведенные на виноградниках premier cru, за образцы grand cru, а малоизвестные коммунальные вина со старых лоз за вина самых престижных участков!
Впрочем, с годами философия производства Винсента Жирардена претерпела некоторые изменения. Два десятка лет назад он производил в основном красные вина, сегодня же среди его приоритетов белые образцы. Журнал Wine Spectator даже назвал его «золотым мальчиком» Cote de Beaune!
«Моя страсть—белые вина, чистые и свежие, глубокие и сильные, с небольшим количеством ванили и дуба,— признается Винсент.—Я люблю составлять эту палитру вкуса и цвета, обожаю наблюдать за тем, как различные оттенки искрятся и переливаются в бургундском шардоне. Да, говорят, что мои красные получаются мягкими и очень фруктовыми, они способны доставить удовольствие и утолить жажду. Но получить белое вино большой чистоты и свежести гораздо сложнее».
Добавлю, что удивить искушенного знатока вин Бургундии — тоже. Но этого Винсент (особенно после замечания одного из критиков о том, что «вина 2005 года от Жирардена — лучшее, что есть в Бургундии»), кажется, совсем не боится. «Бургундия—это область настоящих ценителей, а отнюдь не поверхностных любителей вин,— пожимает он плечами.— Люди, которые заказывают вина от Жирардена, давно уже запаслись солидным винным и гастрономическим багажом».
—Какой урожай запомнился вам больше всего?
—Урожай 2002 года. Это был великий винтаж для красных и белых вин Бургундии. В тот год мы арендовали землю в Puligny-Montrachet, Corton-Charlemagne, взяли в аренду виноградники premier cru в Chassagne-Montrachet. На мои вина появился стойкий спрос, надо было выполнять обязательства, и винодельня была необходима как воздух. Мы закончили строительство в 2002 году и переехали в Мерсо... И, конечно, 2005 год, когда погода явила всем свое маленькое чудо. Лучший винтаж, который только можно было вообразить,— это, конечно, 2005 год для красных вин в Бургундии.
В тот год я изменил своему правилу и закупил больше Пино Нуар из Clos Vougeot, Charmes-Chambertin и Chambertin-Clos de Beze, произвел 30 бочек красного вина.
Замечу, что именно в 2005 году справочник критиков Мишеля Беттана и Тьери Дессова назвал Domaine Vincent Girardin звездой.
Сегодня Винсент Жирарден уже без проблем покупает виноградники в свою собственность. Он может себе это позволить — ведь он богат и чрезвычайно знаменит. «Проблема в том, что чужаку в Бургундии трудно что-то купить, пусть и очень дорого,— говорит Винсент.— Эта информация не публикуется в журналах об элитной недвижимости. Я благодарен своему
крестьянскому происхождению, потому что соседи делятся со мной слухами о том, кто, что и за какую цену собирается продавать».
У него уже есть три гектара Пино Нуар и 17 гектаров Шардоне, но он мечтает о большем. К примеру, о том, чтобы прибавить к пяти гектарам в Puligny-Montrachet еще один участок premier cru, а к одному гектару в Chassagne-Montrachet еще небольшой, такой же престижный клочок.
Не сомневаюсь, что все у него получится. Ведь в Бургундии он — свой, а это многое объясняет. [f]w
