Журнал
Андре Люртон: человек по имени Бордо
В заголовке этого интервью нет никакого преувеличения: именно так говорят о перешагнувшем несколько лет назад 80-летний юбилей Андре Люртоне, одном из родоначальников современного виноделия Бордо. Столь же часто аппелласьон Пессак-Леоньян называют «аппелласьон Андре Люртон». Сам патриарх скромно именует себя виноделом по убеждениям, до сих пор лично контролирует все свои виноградники — а это около 630 гектаров земель! — и все ключевые процессы виноделия на принадлежащих ему 11 винодельнях и с удовольствием общается с прессой.
FW: Значительную часть жизни вы отдали созданию аппелласьона Пессак-Леоньян, которому недавно исполнилось 20 лет. Расскажите, как было принято решение о лоббировании этого аппелласьона, и благодаря чему, на ваш взгляд, его репутация стала такой устойчивой.
АНДРЕ ЛЮРТОН: Вы правы, я действительно посвятил многие годы тому, чтобы получить официальное признание INAO и Syndicats Viticoles аппелласьона Пессак-Леоньян, которому в этом году исполнилось 20 лет. Я бы хотел вот на что обратить внимание: хотя официально аппелласьон Пессак-Леоньян появился недавно, виноградарство и виноделие в этом регионе существуют очень давно и его смело можно считать колыбелью виноделия Бордо. Первые виноградники культивировали здесь еще во времена Древнего Рима. Начиная с XII века, со времен Элеоноры Аквитанской, которая поочередно была королевой Франции и Англии, местные жители смогли установить серьезные коммерческие контакты. Из порта Бордо наши вина отгружались не только в Англию и Северную Европу, но и в другие страны. Примерно тогда же виноградники появились вокруг той части города Бордо, которая сегодня считается его историческим центром. (Кстати, мало кто знает, но первое вино, названное в честь поместья, где оно было сделано, появилось в коммуне Пессак, в XVII веке, благодаря владельцу поместья Chateau Haut-Brion Арно де Понтаку).
В XVIII веке философ, последователь географической школы, отдававшей приоритет в развитии цивилизации условиям географической среды, Шарль Луи де Секонда, Барон де Монтескью и де Ла Бред, некоторое время прожил в Граве, в коммуне Мартияк, в поместье Рошморен, где владел весьма большим виноградником и где у него, кстати, родился сын Жан-Батист.
Именно ему принадлежит идея назвать местность между Бредом и Бланкфором словами Les Graves de Bordeaux, вложив в эти слова двойной смысл: с одной стороны, указав на то, что почвы состоят преимущественно из гравия, а с другой, прямо назвав эту местность «Торжеством», «Квинтэссенцией Бордо».
Более 100 лет тому назад, в 1904 году, это название стало названием первого в Бордо объединения виноградарей, созданного в Леоньяне и включающего в себя 10 коммун, составляющих в наши дни AOC Пессак-Леоньян. Так на долгие годы название одной из самых исторически богатых с точки зрения виноделия территорий оказалось скрытым за неким общим названием.
Я бы не хотел утомлять ваших читателей пересказом всей дальнейшей истории, но отмечу, что в 1953 и 1959 годах были официально классифицированы 16 Crus Classes de Graves, причем все они находились на территории Пессак-Леоньяна. Обидно, но система наименований, контролируемых по происхождению, введенная в действие в 1936 году, привела к тому, что исконное название территории было забыто.
Мы начали настоящую битву за возрождение этого названия в 1964 году. Потребовалось долгих 24 года, в течение которых мы кропотливо доказывали всем инстанциям свою правоту. И сначала, в 1983 году, мы получили право указывать на этикетках Graves Pessac и Graves Leognan. Но в 1987 году Еврокомиссия запретила использовать в названиях, контролируемых по происхождению, уже известные имена других мест происхождения. И это потребовало от INAO немедленных действий, в результате чего на свет 9 сентября 1987 года появился AOC Пессак-Леоньян.
Пессак-Леоньян менял свое название, но его почвы оставались неизменными, при этом сохранявшими разнообразие. Они были первыми в Бордо, которые человек использовал для создания престижных вин, белых и красных, и это по достоинству оценили многочисленные поклонники. И лучшим доказательством этому служит тот факт, что если в 1975 году Пессак-Леоньян располагал всего 500 гектарами виноградников, то сегодня их размер достиг 1700 гектаров (прим. [f]W: примерно 20% принадлежит Андре Люртону). Они распределены между 69 поместьями и 54 виноградарскими хозяйствами. Около 20% всех виноградников занято белыми сортами, а 80%—черными. Ежегодно производится до 75 000 гектолитров вина, из которых 70% экспортируется. В денежном исчислении ежегодные продажи вина достигают 75 млн евро. Сегодня Пессак-Леоньян—лидер среди всех коммунальных аппелласьонов Бордо и по площадям виноградников, и по объемам производства.
FW: Бордо как регион всегда привлекал повышенное внимание, которое, помимо очевидных восторгов, сопровождалось и многочисленными спорами и дискуссиями. Предметом последних были и классификация вин, и ценовая политика, и система дистрибуции/продвижения вин и т.д. Вы отдали региону 50 лет жизни и знаете его изнутри. Каковы проблемы Бордо сегодня?
АНДРЕ ЛЮРТОН: Бордо—всемирно признанный регион, производящий разнообразные вина превосходного качества, и это, разумеется, всегда дает темы для споров и дискуссий. С другой стороны, это и хорошо, так как доказывает, что в Бордо кипит жизнь. Я бы хотел напомнить, что цены на вина Бордо весьма разнообразны. Здесь можно найти продукцию и за несколько
евро, и за несколько сотен евро, что, впрочем, далеко не всегда отражает реальную разницу в качестве.
Пожалуй, последнее и есть одна из самых серьезных проблем Бордо сегодня. Ситуация в целом подобна ситуации на рынке товаров категории luxury: очень многие хотели бы работать на этом рынке, но далеко не у всех это получается. Данная ситуация провоцирует формирование иерархии цен на вина — иерархии, которая никоим образом не доказывает, что имеется существенное отличие в качестве на разных уровнях. Не факт, что находящаяся в самом низу пирамиды продукция, классифицированная как Bordeaux и Bordeaux Superieur или, скажем, находящаяся в ее середине продукция аппелласьонов St-Emilion, St-Julien, Pessac-Leognan и прочих, будет уступать по качеству продукции производителей верхних уровней.
Еще одна проблема состоит в том, что Бордо, как и всем другим винодельческим регионам Франции— за исключением Шампани и Коньяка,— сегодня приходится сталкиваться с очень жесткой конкуренцией на мировых рынках. Все, что производится здесь, во Франции, загнано в жесткие рамки ограничений, непосредственно влияющих на себестоимость продукции, которая в конечном итоге существенно выше, чем у вин Нового Света. Например, в Чили, Аргентине для виноделия нет никаких ограничений, ни административных, ни культурных. У них больше воды, больше солнца и очень дешевая рабочая сила. Понятно, что конкурировать в таких условиях очень тяжело. У нас остается единственный выход: сосредоточиться на качестве.
FW: Недавно упразднили Crus Bourgeois. Как это повлияет на рынок и насколько это идет ему на пользу?
АНДРЕ ЛЮРТОН: Формулировка вопроса несколько не точна. Дело в том, что классификация Crus Bourgeois не отменена полностью. Просто два года назад она была пересмотрена и многие недовольные результатами пересмотра потребовали в судебном порядке отменить новую классификацию. Но старая классификация сохранилась, а возникшие трудности вряд ли существенно повлияют на дистрибуцию качественных вин. Скорее всего, рынок сам все расставит по своим местам.
FW: Система дистрибуции вин Бордо всегда вызывала много вопросов. Вы пересматриваете каналы продаж ваших вин. Чем это вызвано?
АНДРЕ ЛЮРТОН: Говорить о пересмотре системы дистрибуции моих вин не вполне корректно. Я остаюсь на бирже Бордо, где выбрал несколько покупателей/негоциантов, которые, согласно контракту, занимаются дистрибуцией моих вин на многих рынках. Но у меня есть и независимые каналы. Такая система позволяет мне контролировать направления дистрибуции моих вин и контактировать со всеми моими торговыми партнерами. Согласитесь, это было бы невозможно, если бы все свои вина я отдавал бордоским негоциантам. Еще одно преимущество моей системы в том, что она позволяет поддерживать приемлемую для потребителей цену и корректно вознаграждать посредников.
FW: Вокруг en primeur-2006 развернулась весьма серьезная полемика. Были высказаны мнения, что сегодня Бордо перестало быть единым целым.
Некоторые владельцы поместий совершенно справедливо считают, что часть вин стала товарами категории luxury. Что вы об этом думаете?
АНДРЕ ЛЮРТОН: Я бы не стал говорить о серьезной полемике вокруг en primeur-2006. На мой взгляд, пока бордоский рынок не претерпел серьезных изменений.
Но если вести речь о мире Grands Crus Classes, то здесь ситуация несколько иная. Как я уже упоминал, многие вина категорий Grands Crus Classes стали товарами категории luxury (хотя они не были таковыми до миллезимов 2005 и 2006 годов). Они предназначены для непрерывно интернационализирующейся привилегированной клиентуры и для использования в качестве инвестиционных инструментов. Собственники этих вин свободны в установлении цены, и только спрос будет регулировать эту цену. Сегодня я руковожу предприятием, на котором постоянно заняты более 160 сотрудников, но при этом в душе я все равно виноградарь и винодел. И вот что я хочу сказать. Grands Crus Classes—это очень небольшой процент от общего объема вина, ежегодно производимого в Бордо. Но рост цен на эту категорию вин заставляет многих думать, что и все вина Бордо такие, хотя в действительности все совсем не так. Многие виноделы производят превосходные вина с отличным соотношением цена/качество. Вина Бордо отнюдь не анормально дороги. Я заявляю об этом вполне официально, отдав более 50 лет производству вин с хорошим соотношением цена/качество, предназначенных для широкого круга потребителей.
FW: Статистика свидетельствует, что кризисные явления в виноделии Франции постепенно затухают. Налицо взрывной рост спроса со стороны новых рынков (Китай),
появление новых игроков рынка в лице инвестиционных фондов. Вино — не биржевой товар, и до сих пор отсутствуют инструменты, позволяющие сглаживать резкие колебания цен. По вашему мнению, как будет дальше развиваться ситуация? К чему может привести резкий рост спроса и как это скажется на ценах? Не приведет ли дальнейший рост цен к потере спроса среди покупателей этого премиального сегмента?
АНДРЕ ЛЮРТОН: Говорите, статистика свидетельствует о затихании кризисных явлений в виноделии Франции? Должен вам признаться, что ни я, ни мои коллеги этого пока не почувствовали. Честно говоря, нет ожидавшегося взрывного спроса со стороны новых рынков. Только давно знакомый нам рынок США дает некоторый потенциал для развития.
Вы абсолютно правы, говоря, что вино — это не биржевой товар и не существует инструментов, позволяющих сглаживать резкие колебания цен. С другой стороны, в либеральной экономике не может существовать инструментов, позволяющих это сделать.
Что же касается второй части вашего вопроса, то пока мы еще не задумывались о гипотетическом росте спроса. Но если бы это было правдой, то цены сразу бы отразили этот факт, и мы, наконец, могли бы быть спокойны за нашу продукцию: рост цен восстановит положительную рентабельность производства, которая уже несколько лет нулевая и даже отрицательная.
Во всем Бордо цены не растут на 30–50%. Это происходит лишь у незначительной части производителей. Следовательно, сегодня мы совершенно не рискуем потерять спрос у наших покупателей.
FW: Расскажите, как складываются отношения с вашими сыновьями. Пошел ли им на пользу опыт работы вдали от родины, в Новом Свете?
АНДРЕ ЛЮРТОН: Что касается успехов моих детей в Новом Свете, то я этим очень горжусь, но у меня нет ничего общего с их бизнесом, кроме того, что я время от времени даю им советы в отношении их проектов в Чили и Аргентине.
FW: Что вы думаете по поводу кризиса в категории Petit Chateau и какими, на ваш взгляд, мерами его можно преодолеть. Есть ли будущее у Petit Chateau? Рассматриваете ли вы на сегодняшний день Новый Свет как прямого конкурента для Petit Chateau и верно ли то, что многие Petit Chateau сегодня не выдерживают этой конкуренции?
АНДРЕ ЛЮРТОН: Я не уверен, что правильно понимаю не слишком широко распространенный в Бордо термин Petit Chateau. Если речь идет о независимых семейных виноградарских хозяйствах, производящих вина, предназначенные для ежедневного потребления, то им в последние годы действительно приходится тяжело. Многие производители не понимают, что произошла решительная эволюция вкуса, что предложение стало очень разнообразным, особенно благодаря экспансии вин из Нового Света, а клиентура стала более избирательна. Вина неудовлетворительного качества, которые легко продавались еще 15 лет назад, сегодня не продаются вообще.
В целом же я должен отметить, что вина из Нового Света — это прямой конкурент всем хозяйствам Бордо, причем многие успешно справляются с этой конкуренцией, но многим это не удается. Для наших новосветских конкурентов виноделие — это не состояние души. Они поняли, что главная проблема — продать. У них нет жестких административных (цепочка: дегустация — анализ — одобрение или отказ) или технических (по площади посадок, плотности посадок, запреты на полив, лимитированная урожайность) ограничений. У них все регулирует рынок. Но это произошло не вчера. Аргентина, Чили, Южная Африка — страны с давними традициями виноделия, но работающие с невероятно низкой себестоимостью производства, прежде всего по причине очень дешевой рабочей силы. В Австралии и США виноделие развивается уже более двух веков и, благодаря схожим экономическим и общественным требованиям, себестоимость производства в этих странах соизмерима с нашей. Но нигде в мире нет столь жестких технических ограничений.
Я думаю, что у небольших бордоских хозяйств нет будущего, если они не будут иметь хорошо организованные схемы сбыта своей продукции — либо с помощью уже имеющихся коммерческих структур, либо создав новые. И, конечно, если они не будут инвестировать в совершенствование и развитие производства.
Например, я непрерывно осуществляю значительные инвестиции в новые предприятия (новые погреба в Chateau de Rochemorin и Chateau La Louviere) и в новое оборудование (механическая сортировка ягод, оборудование для прессования в контролируемой атмосфере, сверхсовременное оборудование для бутилирования). У качества есть своя цена.
FW: Ваше видение российского рынка и ожидания.
АНДРЕ ЛЮРТОН: Население современной России знакомо с вином с античных времен, да к тому же Россия сама производит вино. Это очень важно для роста потребления, которое сегодня составляет около 7 литров на душу населения в год, что относительно мало по сравнению с соседними странами, такими как Финляндия, где потребление вина достигает 20 литров.
Пример многих стран убедительно доказывает, что вино — это альтернатива крепкому алкоголю. К тому же молодое поколение, главным образом из числа населения городов, предпочитает регулярно потреблять именно слабые алкогольные напитки.
Зарождающийся средний класс, благодаря более высокой покупательной способности, сегодня получает доступ к винам лучшего качества. Вы проходите давно известный путь обучения культуре вина, такой же, как прошли французы и те же американцы: вкусы потребителей меняются в сторону сухих вин более высокого качества.
Насколько нам известно, в России стремительно развиваются цепи дистрибуции вина. В крупных российских городах стремительно распространяется современная гастрономия. В Москве и в других городах нетрудно заметить появление новых, в прямом смысле этого слова, «храмов» гастрономии. В равной степени развиваются винные бутики, стремящиеся предложить своим клиентам более разнообразные и более качественные вина. Демонстрируют рост продаж вина и сети супермаркетов.
Нам представляется, что в совокупности все эти факторы свидетельствуют об уверенном развитии рынка вина. Цифры красноречивы: на протяжении семи лет импорт вина рос до 20% в год, а между 2000 и 2005 годами продажи вина в России удвоились.
Нам, из Франции, представляется, что российский рынок очень многообещающий с точки зрения винной культуры. Я верю, что для французского виноделия рост спроса граждан России на качественные вина пойдет на пользу, даже несмотря на то, что доля наших вин в последнее время несколько «размылась».
Терруарные вина, которыми мы славимся, отличны от вин Нового Света. Вина Бордо тонки и сложны. Потребители России будут все более и более чувствительны именно к этим характеристикам вина. Подводя краткий итог сказанному, берусь утверждать: российский рынок сегодня для меня приоритетен. Мои вина, белые и красные,— это вина, приносящие удовольствие и предназначенные для широкой публики. Я лично гарантирую качество и контроль за всеми процессами производства вина и никогда не продаю того, что произведено за пределами наших владений. И я надеюсь, что с каждым днем число российских потребителей, кто сможет попробовать их и убедиться в сказанном, будет расти. [f]w
